Верзилов

И все-таки цензура есть. То есть появилась. Писала про Верзилова, статью подрезали. Внизу оригинальная версия.


Во вторник стало известно о похищении активиста арт-группы «Война» Петра Верзилова. Об этом «Газете.Ru» сообщила его супруга Надежда Толокно.

«Около 11.00 в коридор общежития, где официально проживаю только я, пришел сотрудник Центра «Э» Алексей Окопный и сотрудник ФСБ по кличке Алексей Улыбка (настоящее его имя никто не знает), -- рассказала она. -- Они пришли в компании пяти-шести сотрудников полиции».

По ее словам, полицейские совершенно не разбирались в ситуации и не управляли ею. Окопный сказал, что Верзилову необходимо проехать в военкомат «Головинский». «Мы зашли в комнату, чтобы собраться и закрыли дверь, -- говорит Толокно. -- У нас не было планов забаррикадироваться. Но в ответ на это они позвали плотника, который вынужден был по их приказу начать выламывать дверь. Спустя 10 минут после того, как он начал ее ломать, мы сами открыли дверь». Толокно потребовала, чтобы ее также проводили в военкомат, потому что она его жена. По ее словам, Окопный и Улыбка в грубой форме отказались брать ее с собой и посадили Верзилова «в машину без опознавательных символов». «Я попыталась прорваться в эту машину силой, Улыбка меня оттаскивал, волочил по снегу до тех пор, пока машина не отъехала. Затем он сам заскочил в машину, пока меня держал полицейский», -- рассказал она.

Полицейские при этом, по словам Толокно, остались у общежития и понятия не имели куда везут Петра Верзилова, один из них даже посоветовал отправиться в ОВД «Проспект Вернадского».

В итоге группа сочувствующих, журналистов, Толокно, лидер движения «В защиту Химкинского леса» Евгения Чирикова, блогер Олег Козырев и адвокат Николай Полозов, вызвавшийся помочь Верзилову. Юристу сообщили, что Верзилова в военкомате «Головинский» нет. Корреспонденту «Газеты.Ru» в военкомате отказались сообщить о пребывании Верзилова и предложили приехать к ним в среду для получения «исчерпывающего ответа».

«Я приехал одним из первых, -- рассказал Полозов «Газете.Ru». -- Я поинтересовался у дежурного о местонахождении Верзилова, мне сказали, что его там нет».

«Когда подъехала Чирикова и Козырев с журналистами, военкомат вообще закрылся, -- сообщил он. -- Они перестали реагировать на звонки в домофон и закрыли дверь. Мы приняли решение сообщить на пункт 02 о похищении человека. Буквально в тот момент, когда я разговаривал с оператором 02, его выпустили».

«На день работника органов безопасности России мне пришел такой замечательный подарок», -- шутит Петр Верзиловв беседе с «Газетой.Ru». По его словам, Алексея Окопного и Алексея Улыбка он видел еще в четверг, на выходе из спецприемника, куда его посадили на 10 суток после участия в митинге 5 декабря на Чистых прудах. «Они пытались вручить мне некое подобие если не повестки, то некоторых документов из военкомата и пытались задержать, -- рассказал Верзилов. -- Но поскольку на месте были журналисты и встречающие они постеснялись делать это в четверг. Зато они сделали это сегодня».

По его словам, когда его усадили в машину, то с одной стороны был Алексей Окопный, с другой -- Улыбка. «По пути они описывали, как в обход всех процедур меня быстро оформят, говорили, что там уже полковники собрались, -- сказал активист. -- По прибытии в военкомат, там действительно оказался некий полковник, по-видимому, председатель призывной комиссии, который бегал по зданию, кричал на женщин, которые должны были ставить подписи.

Меня спросили, хочу ли я пройти медкомиссию, я отказался. В какой-то момент Окопный начал угрожать, пошли затрещины, толчки».

Верзилов отказался ставить какие-либо подписи и требовал, чтобы ему предоставили возможность выйти на связь с каким-нибудь адвокатом. «Телефон, кстати, у меня похитил Леша Улыбка -- просто вырвал его и оставил себе», -- заявил активист. В военкомате долго обсуждали, отправить ли его в армию сегодня, но решили этого не делать. По словам активиста, через какое-то время полковник сказал ему явиться 28 декабря на процедуры для отправки в армию. «Меня подвели к запасной двери военкомата, -- сказал он. -- Окопный и Улыбка вскрыли пожарный выход и сбежали, потому что у главного выхода собралась толпа людей».

«Мне сказали, что 28 декабря нужно явиться. Естественно к этому число это решение будет многократно обжаловано», -- отметил Верзилов.

В армию, по признанию Верзилова, он все-таки не собирается и уверен, что призыв не состоится. «Я считаю, что это практически гражданский долг каждого человека, подлежащего призыву, каким-то образом этому противодействовать, потому что идти в армию в данный момент, по-моему, это безумный поступок», -- сказал он.

В ГУ МВД по Москве признают, что Петр Верзилов был доставлен в военкомат «Головинский», но об участии сотрудника Центра «Э» в этой операции им не известно.

«Верзилову 15 декабря представитель Головинского военного комиссариата Москвы вручил повестку о необходимости явки в военный комиссариат по вопросам призыва и воинского учета, -- сказала «Газете.Ru» руководитель пресс-службы ГУ МВД по Москве Елена Алексеева. -- Соответственно, в УВД по Северному округу поступил запрос о содействии военному комиссариату, Верзилов был доставлен для проведения призывных мероприятий». По ее словам, о том, что доставку осуществлял Алексей Окопный, сведений нет, а сопровождение проводили только сотрудники УВД по САО.

Адвокат Николай Полозов считает ситуацию, произошедшей с Верзиловым незаконной.

«Выломали дверь, не предъявили никаких бумаг, фактически похитили и доставили в военкомат, -- сказал он «Газете.Ru». -- Когда поняли, что история приобрела общественный резонанс, его выпустили, не взяв с него никаких подписей. То есть он ничего не подписал и никаких повесток ему не вручили. Явка 28 декабря -- это было устное предупреждение, оно законами не предусмотрено. По нашему законодательству, являться в военкомат человек обязан только при получении повестки, в которой он обязан расписаться». В отношении Верзилова не было судебного решения и никаких повесток он не получал.

По его словам, уклонистом молодого человека может признать только суд. Для этого он должен подписывать повестки и не является на призыв. «Такой человек может быть доставлен сотрудниками полиции, и никакого-то спеццентра, а сотрудниками районного отдела, -- сказал юрист. -- В данном случае сопровождение сотрудниками спеццентра ничем не оправдано и не законно».

Дела старинные


— 11.10.11 18:48 —
Закрытый суд вредит морально
Европейский суд выявил нарушения в деле россиянок Ларисы Романовой, Ольги Невской и Надежды Ракс, которые в 2003 году были осуждены за теракты возле здания ФСБ. Суд над ними в России проходил в закрытом режиме, а европейская инстанция признала, что для этого не было никаких оснований. Теперь Россия должна будет выплатить по 4,8 тысяч евро Невской и Ракс. В пользу Романовой будет взыскано 20 тысяч евро за незаконное продление ареста.

http://www.gazeta.ru/social/2011/10/11/3797322.shtml

Позавчера писала текст о там, как Европейский суд постановил выплатить компенсацию женщинам, в 2003 году осужденным за терроризм. Написала одной из них, Ларисе Романовой, с просьбой комментария. К сожалению, развернутый комментарий она прислала только вчера. Выкладываю его здесь, может, кому интересно.

1. В отношении выигранного дела пока не разобралась в чувствах. Она была "многокомпонентной", эта жалоба. Писать ее стали чуть не после ареста в 2000 году (начав с обжалования ареста). До приговора писали адвокаты Карцевы Вера и Гарольд и защитник Рекант Анатолий (было два или три обращения). Моя мать составила "архив" нашего дела "НРА" из различных копий материалов дела и прочего. Мать и отчим делали "рыбы" для защитников и копии материалов.
После вступления приговора в законную силу, в Головинской женской колонии, зимой 2004 года, я сама составила "основную", сводную жалобу, включив моменты по 3, 6-1 статье и другие. Текст передала адвокату на свидании, он был незначительно подправлен; родители приложили указанные мною материалы и отправили этот текст в ЕСПЧ.
В 2007 году, на другой день после рождения мною ребенка, мне сообщили, что жалоба коммуницирована и надо писать возражения на меморандум правительства. Возражения писала сама... после родов это было что-то!!. Перевод на английский сделала мой товарищ, коммунист Мария Донченко (владеющая им профессионально). В этот же период моим представителем стал адвокат Джалиль Сирожидинов, который тексты, в общем подписал. Около 2 лет назад ЕСПЧ предложил объединить мое дело, и жалобы моих подельниц Нади Ракс и Ольги Невской, в единое досье. Мы все согласились. Интересы Ракс представлял все эти годы адвокат В. Черников, интересы Невской - адвокат Журавлев. Вместе с тем, их жалобы были коммуницированы позднее моей, точно год не помню.
2. Отношение к делу. Достаточно много публикаций о моем отношении. Я не признавала вину ни на следствии, ни в суде, никого не оговорила, и ни тогда, ни по настоящее время не отказалась от своих левых, радикальных, анархо-коммунистических убеждений. Но, практически я не могу заниматься активной общественной деятельностью, так как в настоящее время у меня 4 детей, двое из них - 4 года и 1, 5 года, материальное положение сложное, помощи (с детьми) особо ниоткуда нет. Такая же ситуация и у Ракс - по освобождении у нее родился сын.
3. Насчет денег - не следует делить шкуру неубитого медведя. Решение вступит в силу через 3 месяца. Посмотрим, как выполнит решение РФ. Отмечу, что одно из отделений Сбербанка РФ обманным путем закрыло мой счет, и в данный момент я лишена возможности получить компенсацию по многодетной льготе за детский садик - всего-то 3500 рублей в ГОД. Мы же (я, Ракс, Невская) в "списке лиц, финансирующих международный терроризм" - он официально опубликован в РГ от 06 июля 2011 года. Вот, Сбербанк и руководствуется. Это только маленькая зарисовочка. Уже не говоря о "любви" ФСБ Москвы, которое расследовало наше дело, и все следаки на нем погоны получили... а теперь вот опозорились.

Манежка

Блин, я не уверена в том, кто именно меня редактировал. Я не утверждаю, что написала шедевр, скорее, он действительно нуждался в некоторых перестановках, потому что получился несколько сумбурным, но и не понимаю, почему был так сильно урезан. Вот полная версия репортажа с суда про Машежку.



В среду в Тверском суде Москвы прошло первое заседание по существу по делу массовых беспорядков на Манежной площади в столице 11 декабря 2010 года. У входа в здание суда образовалась целая очередь желающих попасть на процесс. В какой-то момент пропуск был прекращен в связи с тем, что были доставлены подсудимые, и их необходимо было пропустить в отдельное помещение. Недоуменные посетители возмущались образовавшейся задержкой. «Я адвокат», -- кричал кто-то внизу лестницы. «Да хоть Папа Римский, -- ругался в ответ судебный пристав. – Никого не пропустим».

Наконец, пропуск был возобновлен. Тем временем в коридоре второго этажа уже столпились журналисты с камерами, друзья-нацболы подсудимых. Непонятно зачем явилась и Евгения Чирикова с несколькими представителями движения «В защиту Химкинского леса». Впрочем, в зал судебного заседания попали далеко не все. Постояв у входа, Чирикова вышла из зала и больше у суда не появлялась.

Наконец, в клетку завели подсудимых: активисты движения «Другая Россия» Игорь Березюк, Кирилл Унчук и Руслан Хубаев, а также Леонид Панин и Александр Козевин.

23-летний уроженец Беларуси Березюк обвиняется по пяти статьям УК РФ: ч. 3 ст. 212 (призывы к массовым беспорядкам), ч. 2 ст. 213 (хулиганство), ч. 1 ст. 282 (возбуждение ненависти или вражды), ч. 2 ст. 318 (применение насилия в отношении представителя власти), ч. 4 ст. 150 (вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления). По данным следствия, Березюк поручил 16-летнему Илье Кубракову отправиться на Манежную площадь и выкрикивать там националистические лозунги. Сам Кубраков проходит обвиняемым по уголовному делу об убийстве уроженца Киргизии Алишера Шамшиева 12 декабря на Судостроительной улице и организации погромов на Манежной. По этому эпизоду задержано еще семь молодых людей от 14 до 23 лет.

34-летний Хубаев из Мурманска, 22-летний уроженец Татарии Унчук, 31-летний москвич Панин и 28-летний уроженец Чистополя Козевин обвиняются по ч. 3 ст. 212 (призывы к массовым беспорядкам), ч. 2 ст. 213 (хулиганство) и ч. 2 ст. 318 УК РФ (применение насилия в отношении представителя власти).

"Это политический процесс, -- говорил за всех телевизионным камерам Хубаев. – Было столкновение с ОМОНом в рамках проявленного к нам насилия. Мы считаем, что это ОМОН должен сидеть на скамье правосудия».

Увидев своих знакомых, подсудимые не скрывали своей радости, махали руками, обменивались фразами. «Скоро на Кубу полетим», -- весело говорил Унчук.

Процесс слушает коллегия судей из трех человек: Александра Ковалевская, Игорь Алисов и Алексей Криворучко.

На первой скамье в зрительном зале поместились пятеро потерпевших -- бойцов-омоновцев -- и их представитель. Судья приступили к изучению личностей подсудимых.

Оказалось, что все они ранее были судимы.

Березюк отметил, что на территории России он не привлекался. «В Беларуси у него была судимость за мелкие шалости», -- сказал позже корреспонденту «Газеты.Ru» его адвокат Дмитрий Аграновский. Хубаев был осужден за распространение наркотиков (ч. 2 ст. 228 УК РФ). По словам Аграновского, ему был подброшен героин сотрудниками правоохранительных органов, и он отсидел 4,5 года. Унчук был судим в Москве по ч. 2 ст. 282 УК РФ (разжигание ненависти и вражды). «та судимость была только за членство в НБП», -- отметил адвокат. В 2008 году в приемной Министерства иностранных дел около 15 нацболов закрылись в одном из кабинетов. Затем они открыли окна, приковали себя наручниками к решеткам на них и развесили свои флаги. Акция была посвящена судебному процессу над лимоновцем Владимиром Абелем в Латвии, куда они был депортирован из России. Среди протестующих значился и Унчук. Панин привлекался по ст. 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью) и ст. 116 УК РФ (побои). Козевин ранее был судим за совершение грабежа и хулиганства (ст. 161 и 213 УК РФ). «Он взял у гражданской жены мобильный телефон, а ее подруга написала заявление. Позже он телефон отдал, и судья назначил ему условный срок», -- пояснил корреспонденту «Газеты.Ru» его адвокат Александр Никитин.

Подсудимый Хубаев начал с того, что заявил отвод судье Алисову.

По его словам, Алисов отказал его адвокату Евгению Архипову в ознакомлении с фото- и видеоматериалами дела. «Он отказался выдать разрешение на свидание с сыном и гражданской женой», -- отметил он. Это действие Хубаев расценивает как вмешательство в его личную жизнь. Он такж отметил, что Алисов в ходе предварительных слушаний процессуальные сроки заявленных ходатайств, а постановление суда от 25 августа огласил с нарушением. «У меня проблемы со слухом, постановление было не понятным, а он ответил, что узнаю его от своего адвоката, -- пояснил подсудимый. – Более того, оно было зачитано в отсутствии Аграновского, также им отказано в вызове ключевых свидетелей».

-- Это все? Отводы еще будут? – поинтересовалась Ковалевская.

-- Вы их оптом будете рассматривать? -- ответил он, после чего заявил отвод и оставшимся двум судьям.

Ковалевская его не устроила тем, что в прошлом году осудила участника «Стратегии-31» за аналогичное преступление, а Криворучко -- что фигурирует в знаменитом «списке Магницкого».

Подсудимый Унчук отвод поддержал, остальные оставили его на усмотрение суда. «Я полагаю, что на судью Алисова могло быть оказано давление со стороны правоохранительных органов», -- отметил Архипов. В это время подсудимые получили замечание за то, что общаются со зрителями. Конвой и судебные приставы начали раздражаться и угрожать удалением из зала. Прокурор Алексей Смирнов назвал основания отвода необоснованными. Судьи удалилсь в совещательную комнату, в зале снова поднялся шум. Конвой стал спорить с адвокатами, ссылаясь на приказ, согласно которому подсудимым запрещено общаться со зрителями. «Приказ для вас, а на нас он не распространяется, здесь действуют только нормы уголовно-процессуального кодекса», -- утверждали они.

Вернувшиеся судьи отказали в отводе, также отметив, что его «основания не обоснованы», после чего адвокат Архипов завил отвод гособвинителю.

«Ваши действия направлены на затягивание процесса», -- возмутилась Ковалевская, отметив, что отвод можно было озвучить и раньше. Архипов не согласился: раньше был отвод судьям его подзащитного, а теперь отвод прокурору и лично от него. Алексей Смирнов не устроил защитника тем, что предварительные слушания вел другой гособвинитель. «Вероятно, было оказано давление на предыдущего гособвинителя», -- заявил он. «Мне тоже с человеческой точки зрения не понятно, почему произошла замена», -- поддержал Хубаев. Другие адвокаты оставили вопрос на усмотрение суда, а один из них не выдержал: «Давайте уже начнем процесс». Когда судьи вышли, оказалось, что тайну совещательной комнаты нарушил судебный пристав, открыв дверь. Они поинтересовались у участников, можно ли продолжать обсуждение отвода. Получив согласие они вновь удалились на 10 минут и вернулись с отказом в отводе прокурору.

Далее Архипов заявил ходатайство об отложении процесса. «На данный момент еще не рассмотрена кассационная жалоба в Мосгорсуде на отказ в ходатайстве в вызове свидетелей», -- сказал он. На этот раз двое защитников возразили, а судьи на месте отказали в отложении, отметив что кассационная жалоба не влияет на ход процесса. Наконец, прокурор приступил к обвинительному заключению.

По его словам, Березюк планировал спровоцировать массовые беспорядки и выкрикивал через усилитель голоса лозунги национального превосходства, такие как «Россия для русских, Москва для москвичей». На Манежной площади он применил насилие над нерусскими гражданами и полицейскими. Все подсудимые оказывали сопротивление правоохранительным органам, кидали в них бутылки, металлические ограждения, детали и украшения новогодней елки. При том Хубаев кричал: «Русские вперед!». Пытавшегося задержать Хубаева омоновца, Панин ударил в живот и по голове, а Хубаев в этот момент пытался отнять у него резиновую дубинку. Козевин выражался нецензурно и призвал: «Бей ментов!». Он угрожал правоохранительным органам, взяв металлическую конструкцию и бросив ею в бойцов ОМОНа, но она до них не долетела. Березюк также вовлек несовершеннолетнего в совершение действий по мотивам расовой и национальной ненависти и вражды.

Березюк признал вину частично: «Я признаю, что совершил неопасное насилие, а остальное нет».

Унчук ответил, что вообще не понял из речи гособвинителя, какие именно действия и призывы ему вменяются. Панин также признал совершение насилия, но отрицал того, что призывал к беспорядкам. «А оказался я там случайно», -- отметил он.

Козевин признал вину полностью.

«Я сожалею, что это произошло», -- сказал он. А Хубаев заявил, что ничего не понял: «Из этого невнятного бормотания я половину не понял». За это он получил замечание судьи, после чего ответил, что не признает свою вину в полном объеме. «У меня просьба ко всем участникам процесса говорить внятно, с чувством, толком, расстановкой», -- вставил он.

Адвокат Унчука Алексей Орлов отметил, что обвинитель действительно ничего не сказал по поводу его подзащитного, по крайней мере не был услышан. Из материалов дела следует, пояснил адвокат, что Унчук помог Березюку скрыться, кинул с другими лицами в омоновцев металлическое ограждение и «бросил пластиковый шар ударом ноги».

«Действительно, нет конкретики, -- вновь взял слово Хубаев, держась руками за металлические прутья клетки. – Каким образом мои действия нарушили общественный порядок, если к моему приезду никакого порядка там не было? В 15.58, согласно телефонному биллингу, я был в метро, то есть большую часть времени меня не было. Мои эпизоды не подтверждаются видео, только свидетелями – сотрудниками полиции. Они в одном отделе служат и в сговор здорово вступают».

Адвокат Аграновский отметил, что процесс носит политический характер, так как в числе доказательств имеются «Стратегия-31» и доклад Немцова о коррупции в России.

Далее суд приступил к допросу потерпевших. Первым к трибуне вышел боец ОМОНа Виталий Афанасьев. По его словам, с 9.00 11 декабря 2010 года он сопровождал шествие футбольных фанатов к месту убийства Егора Свиридова на Кронштадском бульваре. Около 15.00 он уже был на Манежной площади, где начались беспорядки.

-- Что они кричали? – спросил прокурор.

-- В основном нецензурную брань, повторить?

-- Какой ущерб вы потерпели? – не поняли адвокаты.

-- Лично я потерпел моральный ущерб.

Предъявлять исковые претензии к подсудимым потерпевший не стал.

«Козевин – просто непутевый парень, неудачно попавший в эту ситуацию, -- рассказывал в перерыве корреспонденту «Газеты.Ru» его защитник Александр Никитин. – На мой взгляд, представители правоохранительных органов просто взяли списки задержанных, отсекли несовершеннолетних, которых нельзя привлечь, и их было большинство, а потом выбрали тех, кто имеет судимость и принадлежность к оппозиционной политической силе».

После перерыва подсудимых вновь ввели в зал в наручниках. «Привет всем, -- говорил Унчук знакомым. – Рад вас видеть, я вас всех люблю. Победа будет за нами!».

Суд приступил к допросу командира взвода ОМОН Мурада Громова, который также описывал беспорядки, оскорбления в адрес полиции. Из подсудимых на Манежной площади он видел только Хубаева, который разговаривал с пресс-секретарем столичного ГУВД Виктором Бирюковым. «У вас не очень добрый взгляд был», -- сказал он подсудимому. Претензий к обвиняемым он тоже предъявлять не стал. Следом выступил боец ОМОНа Александр Ларьский. Именно он получил удар ногой в живот и голову от Панина, и пытался задержать Хубаева. Предъявлять иск он также отказался.

«Я не имею претензий ко всем ребятам. Ну это наша работа», -- развел руками он.

Во время допросов Хубаев внимательно слушал потерпевших и задавал им множество уточняющих вопросов. За свою интонацию и настойчивость он вновь получил замечание судьи. «Меня группа следователей учила проводить допросы», -- отвечал он Ковалевской. Унчук и Березюк в это время общались и хихикали, иногда поднимая шум. Судебные приставы выгнали из зала как минимум четырех зрителей. Козевин сидел молча, жалуясь на плохое самочувствие. А Панин в конце встал и обратился к Ларьскому:

-- Возможно, я больше не увижу этого человека, -- начал он.

-- Наболело, -- захихикал Унчук и получил замечание.

-- Возможно, и так, -- с улыбкой ответил Панин. – Я хочу принести извинения этому человеку. Мне жаль, что так получилось. Я не целился намеренно, только в жилет.

-- Да у меня к тебе никаких претензий, -- радушно отозвался омоновец.

Между тем, прокурор нашел противоречия в его показаниях. Так, на допросе Ларьский утверждал, что Хубаев кричал «Россия вперед!» и шел во главе толпы. Свои показания он подтвердил, но при этом оправдывался, что уже многого не помнит. «Поймите, я тоже не хочу вас оговаривать», -- обращался он к подсудимым. На этом процесс окончился. «Победа будет за нами! Скоро увидимся!» -- вновь кричал Унчук, уходя.

Следующее заседание состоится 15 сентября.

Мирзаев

Была сегодня на встрече стритрейсеров, которые собрадись по поводу гибели Ивана Агафонова. Отдиктовалась новостям, но они как всегда многое напутали и обрезали.
На встрече было человек 20, в том числе и ребята кавказской национальности. Первое, что они мне сказали: "Никакой националистической розни не было! Ваню в больницу доставляли кавказцы!" Я не стала объяснять им, что прекрасно их понимаю и что эту рознь придумывают читатели, как это было со Свиридовым. Среди них были друзья и знакомые Агафонова, в том числе бывшие с ним в роковой вечер в ночном клубе и увозившие его в больницу. Был также его лучший друг Дима. По его словам, в больце ему сказали, что у Ивана был раздроблен мозжечок, а также травма задней части головы, видимо, от удара об асфальт после падения. Дима - стритрейсер, и часто брал друга на гонки. Агафонов же занимался бодибилдингом, но как любитель.
Другой его знакомый был с ним тот вечер и о мозжечке не упоминал, а также предположил, что травма действительно могла быть от удара об асфальт. В тот вечер в клубе их было четверо, но никто в момент инцидента с Агафоновым из них рядом не был. Мой не представившийся собеседник больше сетовал на врачей, которые в течение трех часов Ивана не осматривали. Все это время Агафонов был в сознании, сидел на скамье в коридоре больницы, разговаривал и смеялся. И только когда он начал блевать кровью, врачи обратили на него внимание.
Далее стритрейсеры усадили меня и корерспондентов первого канала в машину к Диме. Две тачки отправились к Замоскворецкой прокуратуре. Там находился на доросе Мирзаев, они везли двух свидетелей и надеялись, что чемпиона арестуют. Надо признаться, они действительно здорово гоняют, лихачат и подрезают других. При этом Дима еще заметно нервничал. "С 12 часов интервью даю!" - говоил он. На месте мальчики-мажоры испарились, возле прокуратуры тусовались мои коллеги. Далее я провела два бесполезных часа, недоумевая зачем меня сюда привезли. Думаю, ребята просто убили двух зайуев разом - и от меня избавились, и свидетелей доставили. В 23.00 мне позвонил наш фотокор и сказал, что Мирзаева погрузили в автозак и увезли. Похоже, у него картинка тоже не получилась. Вот такая дурацкая всстреча со стритрейсерами.

Свиридов

Ну вот и начался еще один громкий процесс.

http://www.gazeta.ru/social/2011/07/04/3685329.shtml

Комментарии к статье, конечно, убивают. Надо было подрезать речь адвоката, а то все зациклились на словосочетании "неправильно себя повели" - я его тут не цитирую, это я неправильное слово подобрала. Надо было написать "некорректно себя повели", хотя я сомневаюсь, что писку было бы меньше. Ну да ладно. Мои первые впечатления.
Во-первых, заметила тенденцию - нерусские адвокаты вообще не желают что-либо комментировать (так было и по процессу по убийству Джапаридзе, защитница устроила мне допрос, каких взглядов я придерживаюсь - антифашистских или националистических, с какой стороны буду освещать процесс, и в итоге вообще попросила на нее не ссылаться). Два комментатора - оба русские, единственные русские среди защитников. И что бы они не сказали в защиту подсудимых, шквал грубых комментариев в их адрес обеспечен.
Во-вторых, неприятно впечатлили потерпевшие. Их долго пришлось уламывать. Изначально жена Свиридова говорила, что никаких заявлений делать не будет, а сами в это время строчили заявление. Потом она все-таки начала говорить, и закончила свою речь перед камерами.
В терьих, она отметила про Сергея Гаспаряна - потерпевший, в которого Черкесов выстрелил не менее шести раз (больше, чем в Свиридова, если не ошибаюсь). И тут я обратила внимание на этого Сергея - здоровенный такой парень, шкафина. А потом увидела подсудимых. За исключением Черкесова, все какие маленькие, тоненькие, стреляли глазами в сторону девушек, в общем, глупые и зеленые совсем. И снова вспомнила Гаспаряна. Невольно подумалось, а что если бы у Черкесова не было травматики? Конечно, Свиридов был бы жив, но и победителями вышли бы не кавказцы. А вдруг, Черкесов на самом деле испугался, потому и достал пистолет? В общем, вопросов с начала процесса стало только больше.
В-четвертых, эти непонятные жесты. Честно - не знаю, делали ли они их или нет. На мой взгляд, могли что-то показывать, но скорее всего чтобы подразнить, а не напугать.

(no subject)


— 14.06.11 20:59 —
Условные беспорядки под дубовой дверью
Судебное разбирательство по делу о нападении на администрацию Химок подошло к концу. Прокуратура просит приговорить обвиняемых в хулиганстве Максима Солопова и Алексея Гаскарова к двум года условно. Свое решение судья огласит в пятницу, 17 июня.

http://www.gazeta.ru/social/2011/06/14/3661721.shtml

Давно я ничего не писала. С уходом в интернет-издание практически исчезла проблема с нехваткой места - здесь его столько, сколько тебе нужно. Поэтому как-то резко пропала потребность поделиться информацией, которую не успела или не смогла донести в тексте. Да и вообще редко стала сюда заглядывать - как внезапно год назад появилось такое желание, так внезапно сейчас оно пропало.
Химки за это время стали как будто родные. Поэтому публикую пост с таким чувством, будто закрываю целую главу в своей жизни. На приговор я не пойду. Буду скрещивать пальцы за ребят в редакции и ждать хороших новостей. Надеюсь, что впредь буду встречать их по более приятным поводам.

Политковская


— 31.05.11 19:55 —
«Надоело ему бегать»
В Чечне задержан предполагаемый исполнитель убийства Анны Политковской Рустам Махмудов. Ранее он был объявлен в международный розыск и, по информации следствия, скрывался в Бельгии. Адвокаты говорят, что Махмудов непосредственно перед задержанием собирался сдаться сам, но не успел. Власти Чечни утверждают, что Махмудов был задержан сразу после прибытия в республику.

http://www.gazeta.ru/social/2011/05/31/3634361.shtml

Помню, когда мне впервые поручили написать какую-то заметку про Ходорковского, очень сильно волновалась - как бы чего не перепутать. Тема-то старая, а раньше я в детали не вникала. И так всякий раз, когда принимаюсь за громкую тему. Тяжело, потому что в короткие сроки впитываешь уйму информации сразу. Вот и по убийству Политковской пришлось писать. И вообще у меня сегодня чеченский день какой-то.

(no subject)

(no subject)

Пришло время официально объявить, что я ушла из газеты "Новые известия". Теперь я буду искать удачи в "Газете.ру". Пока меня не успели оформить на работу, но первый текст я уже написала. Ужасно жаль, что я оставляю тему Химкинского леса, в "Газете.ру" есть другие корреспонденты, которые ею занимаются. Но очень приятно было начинать с суда над Солоповым и Гаскаровым. 6 мая выносили приговор по делу Маркелова, поэтому из журналистов в Химках была только я. Попросили маленький новостной текст, написала в два раза больше. Вот что получилось.

http://www.gazeta.ru/news/social/2011/05/06/n_1827189.shtml

В Химкинском суде по делу о нападении на администрации Химок выступил последний свидетель обвинения Максим Храмов. Таким образом, сторона обвинения закончила представлять доказательства, приглашать свидетелей начала сторона защиты.

По версии следствия, подсудимые Максим Солопов и Алексей Гаскаров 28 июля 2010 года были среди активных участников акции антифашистов, которые забрасывали здание камнями и файерами. Гаскаров утверждает, что был в Химках как журналист, Солопов признает, что в шествии участвовал, но говорит, что хулиганских действий не совершал.

В пятницу последний свидетель обвинения – безработный Максим Храмов из города Юбилейный рассказал суду, что в конце июля 2010 года вместе со своим приятелем Алексеем Пителем отправился в Москву. Питель был допрошен в суде 23 марта 2011 года, однако он путался в своих показаниях и не узнал администрацию Химок по фотографиям. Рассказ Храмова мало отличался от повествования Пителя, однако путаницы в его словах было меньше. По словам свидетеля, возле кинотеатра «Пушкинский» они с Пителем познакомились с двумя девушками, которые предложили им отправиться в город Химки. «Конечный пункт – ларек «Союзпечать» около администрации», – без подсказок сообщил свидетель. Девушки оставили молодых людей возле этого ларька. Примерно полчаса спустя появилась толпа из 30-40 человек. «Я подумал, что это какая-то демонстрация или парад, – сказал Храмов. – Были транспаранты, лозунги. Помню, там что-то с лесом связано, а конкретно ничего не могу сказать». Увидев толпу, он с приятелем «автоматически передвинулся» к доске почета. В зале суда свидетель опознал обоих подсудимых.

– Лично я видел, что Гаскаров что-то поднимал с земли и кидал в здание, – отметил он.

– Почему вы его запомнили? – опрашивала прокурор.

– Так получилось, запомнил – и все, не могу конкретно сказать.

– Что он кидал?

– Что-то кидал, может, бутылку. Не могу сказать, не помню.

Солопова свидетель также запомнил, но стрелявшим в маске по зданию администрации из предмета, похожего на пистолет. «Получилось так, что он отходил от администрации в нашу сторону, летом было жарко, он снял маску и вытер лицо», – сказал он. Куда делся пистолет в момент, когда Солопов снимал маску, свидетель пояснить не смог. На вопрос о том, привлекался ли он к уголовной ответственности, Храмов отказался дать ответ, ссылаясь на свое право не свидетельствовать против себя, отметив, однако, что юридически не судим.

– По нашей информации, Храмов в апреле, мае и июле 2010 года помещался в камеры для предварительно задержанных в городе Мытищи, – рассказал «Газете.Ru» Максим Солопов. – То есть это человек, которого подсаживают к подозреваемым людям, как называется, "агент внутрикамерной разработки".

Свидетелю показали ряд фотографий, на которых он после долгих раздумий, так и не узнал ни себя, ни Гаскарова, ни Солопова.

Так как судебные приставы не смогли доставить еще одну свидетельницу – Анастасию Габрусенко, поэтому в суде были зачитаны ее показания, данные на следствии. Впрочем, она в своих показаниях никого не узнала.

Со стороны защиты выступил редактор фотослужбы РИА «Новости» Роман Кульгускин. По словам свидетеля, на концерт, который 28 июля 2010 года должен был состояться на Трубной площади, его отправило руководство. «Гаскарова знаю как корреспондента издания «Коллективное действие», лицо Солопова видел раньше, но фамилию его узнал потом из СМИ», – пояснил он. Журналист подробно описал, во что был одет Алексей Гаскаров, опознал его и себя на фотографиях. По словам Кульгускина, в тот день он находился в центре событий и среди активных участников, закидывавших администрацию бутылками и файерами, но подсудимых не видел. Зато представитель администрации Анжела Думова на нескольких фотографиях определила Максима Солопова в маске, якобы со слов свидетеля. «Представитель потерпевших предполагает, что на этой фотографии есть Солопов», – велела вносить в протокол судья.

Следующее заседание по делу назначено на 23 мая 2011 года.

Что я еще не упомянула. Храмов, было, обмолвился, что статисты во время опознания подсудимых, не были похожи друг на друга - разного роста, разный цвет волос. Но прокурорша вытянула из него ответ, что они ничем особо не выделялись от подсудимых. Когда он просматривал фотки, местами пыжился, мычал, на одной остановился, указал, что человек в маске вроде похож на Солопова, но тут же выкрикнул: "Но я в этом не уверен, не могу утверждать, что это он".
Были зачитаны различные протоколы, в частности, осмотра места происшествия, обыска квартир подсудимых. Сказано, что у Солопова обнаружили травматический пистолет. Экспертиза этого пистолета и пуль, найденных на месте происшествия. Потом прокурорша с важным видом достала "вещественные доказательства", в котором лежала пресс-карта Гаскарова и несколько дисков. Это все было изъято у Гаскарова. На дисках были фотки от 28 июля 2010 года. Выяснилось, что эти фотографии находятся в деле, но в томе доказательств защиты. Смысл этих фоток был в том, что на них есть Гаскаров, который ничего противоправного не совершает, а также с разных ракурсов видна доска почета. Но ни Питель, ни Храмов ни разу в кадр не попали. Храмов при их просмотре мычал, говорил, что в этот момент их не было около доски - то они туда отошли, то сюда. Вообще Храмов оказался не таким полным болваном как Питель, кое-какие мозги имеются. Вне суда болтался и переговаривался с ментами в гражданском.
Судья на этот раз вела себя несколько иначе. Чувствовалось какое-то напряжение, она вытягивала свидетеля обвинения, делала замечания адвокатам, отказала Еронину в ходатайстве о том, чтобы суд запросил материалы в УВД в Мытищах, чтобы выяснить "темную сторону" деятельности Храмова. Ссылалась на то, что суд делает запрос только в том, случае, если одна из сторон предприняла все попытки, чтобы сделать это самостоятельно, но получила отказ. Но досталось и прокурорше. В конце процесса та совсем разошлась и начала затыкать рот подсудимым, которые уточняли ответы Кульгускина. Судья разозлилась и сделала замечание: "Вообще-то это я здесь распоряжаюсь, я пока еще в состоянии руководить процессом".